Глава ІІ. ПЕТР МОГИЛА И РЕФОРМАЦИЯ УКРАИНСКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ
§ 1. Юридическое признание Украинской православной церкви Польским государством.
В Варшаве осознавали, что контакты православного украинского духовенства с Россией, поддержанные казачеством, Речи Посполитой никакой пользы принести не могут. Поэтому правительством предпринимались энергичные меры относительно нейтрализации таких связей. Король Сигизмунд ІІІ, католик, откровенно заявлявший о своей неприязни к православию, попытался разорвать их при помощи запретов, репрессий, унижений. Однако, подобные меры монарха лишь содействовали расширению церковно-политических контактов между православным духовенством Украины и российскими властями, московской духовной властью.
После смерти Сигизмунда III его преемник, сын Владислав IV, не менее своего отца был заинтересован в прекращении любых отношений между православными Речи Посполитой и Московским государством. Он не покидал надежды в недалеком будущем занять московский трон, а для этого ему была необходима поддержка всех слоев населения государства, включая украинских казаков и духовенства. Перед молодым королем стояла еще одна, чуть ли не самая главная задача - покончить с поглотившим страну шляхетским раздором, иначе «в грядущее время Речи Посполитой трудно будет». Без решения религиозного вопроса сложно было на что-то надеяться.
На молодого короля большие надежды возлагали греко-католики, недовольные постоянными конфликтами с православными, и римо-католики, которые никак не могли смириться с самым фактом их существования.
Возлагали большие надежды и православные, которые так и не сумели добиться признания своей церкви при предыдущем короле. Поэтому все с нетерпением ожидали открытия конвокационного сейма.
Сейм открыл свою работу 22 июня 1632 года, положив начало официальному признанию Польским королевством Украинской православной церкви и ее высшего духовенства. На этом сейме православные депутаты добились рассмотрения своих требований, собранных в «Punkta de religione» (14 пунктов).
На элекционном сейме, который должен был избрать нового короля Речи Посполитой, 27 сентября 1632 года православные решительно заявили, что без окончательного решения церковного вопроса они к рассмотрению других государственных дел не приступят. Такой позиции православные депутаты придерживались и на последующих парламентских заседаниях. «Мое дело (по религии), - говорил православный депутат Адам Кисиль в своей обоснованной речи перед коллегами, - утруждает работу сейма и сеет непонимание между вашими милостями (сеймовыми депутатами). Хорошо, я свои дела забираю назад, думайте над своими. Но я заявляю и в этом понимании вношу протестацию, что всё поставленное вами на рассмотрение не будет иметь значения, если мой артикул (об успокоении греческой веры) не будет утвержден сеймом». Адама Кисиля действенно поддерживали князь Четвертинский, брацлавский подсудок Михаил Кропивницкий и другие православные депутаты.
Чтобы избежать «парламентского кризиса», комиссия под председательством королевича Владислава согласилась рассмотреть проект «Пунктов успокоения обывателей Короны и Великого Княжества Литовского народа руского религии греческой». Согласно «Пунктам успокоения», православным разрешалось отправлять Богослужение, святые таинства, иметь церкви, семинарии, школы, госпитали, братства.
Владения когда-то единой Киевской митрополии официально разделялись на две части, каждой из которых должны были управлять «свои» митрополиты: зунит (греко-католик) и дезунит. Последний, то есть православный Киевский митрополит избирался за старинным обычаем всем народом и наставлялся Константинопольским патриархом.
Православным отошли Львовская, Луцкая, Перемышльская и Мстиславская (отделена от Полоцкой) епархии. Им возвращали также все киевские монастыри, кроме Выдубицкого.
Униатские владыки до смерти сохраняли за собой храмы и «добра», которыми они на тот момент пользовались. На время такого пользования государство обязывалось предоставить православным верующим равнозначную компенсацию.
«Пункты успокоения» предоставляли гражданам Речи Посполитой право свободного выбора вероисповедания и свободного перехода из одной конфессии в другую. Виновных в разжигании межрелигиозной вражды должны были наказывать по закону. Наконец, «Пункты» обязывали нового короля утвердить на коронационном сейме комиссию из 4-х человек (2-х греко-католиков и 2-х православных), которая, объехав города и села государства, должна была окончательно распределить все «церковные добра» между двумя украинскими конфессиями.
«Пункты успокоения» были скреплены печатью и подписью новоизбранного короля Владислава IV и 1-го ноября 1632 года внесены до Варшавских, а позднее и до галицких городских книг.
На основании «Пакта конвента» и «Пунктов успокоения» на сейме православные депутаты избрали новых иерархов Киевской митрополии: архимандрита Киево-Печерской Лавры Петра Могилу - митрополитом Киевским, Александра (в монашестве Афанасия) Пузину - епископом Луцким и Иосифа Бобриковича - епископом Мстиславским.
Позиция Владислава перепугала, а то и вызвала негодование у многих римо- и греко-католиков. 54 сенатора отказались поставить свои подписи под «Пакта конвента», на основании которых Владислав избирался королем. Сенаторы заявили, что подпишут эти статьи только в том случае, когда на это даст согласие папа Римский. Причина одна - включенное ими же в «Пакты» обязательство «успокоить», то есть примирить на коронационном сейме «разъединенных в греческой вере людей» на основе «Пунктов успокоения». Католики надеялись, что Римский престол не только не даст своего согласия на утверждение «Пунктов», но и сделает все от него зависимое, чтобы свести на нет результаты, достигнутые православными депутатами в ходе парламентских заседаний.
Дискуссия продолжилась на коронационном сейме, поставив его работу на грань срыва. Чтобы этого не произошло, по предложению католической делегации, было решено передать дело на решение новоизбранного короля. Владислав, проведя переговоры с каждой из сторон, склонил их к компромиссу. В результате, стороны согласились пойти на некоторые уступки.
С ведома и апробации коронационного сейма король, наконец, издал «Диплом», которым за Украинской православной церковью закреплялись значительные права и привилегии. В частности, признавались и были утверждены монархом новоизбранные владыки, за которыми закреплялись епархии и другие церковные бенефиции (владения). Сакра православному митрополиту, как и раньше, должна была исходить от Константинопольского патриарха. Все госпитали, школы, типографии, храмы и монастыри, которые не находились в ведении греко-католического митрополита, согласно «Диплому» переходили к православным. Документ подтвердил право свободного вероисповедания, а нерешенные вопросы на основе «Пунктов успокоения» должен был рассмотреть следующий сейм.
Таким образом, несмотря на некоторые уступки, православные добились самого главного - свободы вероисповедания и по сути официального признания Польским государством Украинской православной церкви, формально ликвидированной Брестской церковной унией 1596 года.
«Диплом», утвержденный сеймом, дал также королю право издавать от своего имени грамоты, которые подтверждали сеймовую конституцию. 14 марта 1633 года Владислав IV подписал грамоту, согласно которой православным разрешалось свободно осуществлять Богослужение на всей территории Речи Посполитой.
Королевские грамоты получили все новоизбранные православные иерархи: Петр Могила на митрополитскую кафедру в Киеве (12 марта), Иосиф Бобрикович на епископство Мстиславское, Оршанское и Могилёвское (14 марта), Александр (Афанасий) Пузина на епископство Луцкое (18 марта). В тот же день, 18 марта 1633 года, король утвердил на Перемышльскую епархию Романа Попела. Такие же грамоты получили и греко-католические иерархи относительно их паствы и желающих быть под опекой Украинской греко-католической церкви.
Грамоты короля предоставляли православным иерархам возможность держать под своей властью и «послушанием весь народ руский, который с костелом римским в унии не пребывает и быть не желает». Обеспечивалось свободное, без наименьших препятствий осуществления пасторских обязанностей во время посещения городов, местечек, где проживала хотя бы небольшая часть православного населения.
Кроме того, разрешалось преобразовать Киевскую братскую школу в коллегию. Вскоре «ректор киевских школ» Исайя Трофимович отправился в Константинополь, где получил для Петра Могилы патриаршее благословение от Константинопольского владыки Кирилла Лукариса. После этого, в апреле 1633 года, валашский епископ посвятил новоизбранного Киевского митрополита. Хиротония состоялась в Львове.
Следует отметить, что отношение короля к православным было постоянно толерантным. Владислав IV вообще был приверженцем свободы вероисповедания. Через Ежи (Юрия) Оссолинского - главу польского посольства в Риме, прибывшего в папскую столицу в декабре 1633 года, королю удалось убедить папу Римского в необходимости восстановления православной церкви в Речи Посполитой. Папу убеждали, что такие меры носят временный характер, что король в дальнейшем будет заботиться о возврате в лоно католицизма польских схизматиков. Более того, Юрию Оссолинскому поручалась тайная миссия - заверить папу в том, что новоизбранный король постарается навернуть к апостольскому престолу и Москву, и Швецию, против которых готовится война. Аргументы Владислава IV были довольно убедительными, и папа Римский дал молчаливое согласие на действии короля по урегулированию в Польше церковного вопроса.
На всем протяжении правления Владислава IV (1632-1648 гг.), король ни разу не нарушил свои обязательства перед православной церковью, неоднократно подтверждая права и привилегии православного духовенства. Высшая православная иерархия Киевской митрополии настолько укрепила свое положение, что даже начала подумывать о возможности разрыва с Константинопольским патриархом и учреждении Украинского патриархата путем объединения двух украинских церквей.
Нами исследован малоизвестный документ - письмо короля Владислава IV одному из высокопоставленных греко-католических церковных сановников. Письмо написано в Вильно 31 августа 1636 года, накануне очередного сейма. Указав на споры и раздор между православными и греко-католиками, поглотившие основную работу парламента, король просил духовного отца, чтобы тот «перед началом того Сейма как с духовенством, так и со светскими сословиями, которые есть в унии» поискал «способов единения» с ними. «Знаем, - продолжал Владислав IV, - что первейшем вопросом между вами будет (вопрос) о послушании, которое дезуниты отдают патриарху Константинопольскому, хотя сами знают, что с этой столицей произошло и теперь творится, метко в то попадете, что salvis juribus Patriarchalibus, могут по примеру Москвы и в других государствах иметь дома, к чему они стремятся».
Правда, будучи католиком и желая спокойствия в государстве, Владислав IV не решился открыто заявить о своей готовности к дальнейшим преобразованиям в духовной жизни украинцев. Король надеялся на благополучное решение украинского церковного вопроса усилиями самих «унитов» и «дезунитов» - «метко в то попадете». Закончил монарх свое письмо обнадеживающими словами: «Сделайте дело желательное, Божьей милостью полезное Речи Посполитой, народу Рускому в унии будучи нужное, а нам оставите память добрую». 5 сентября 1636 года Владислав IV отправил письма с аналогичной просьбой православным иерархам, братствам, влиятельным светским деятелям Речи Посполитой.
Внимательное изучения документов, подписанных королем, дает основания утверждать, что Владислав IV не отбрасывал возможность образования Украинского патриархата. И это понятно, ведь ее осуществление позволило бы наконец-то успокоить украинское общество, примирить «Русь с Русью». Кроме того, наличие украинской автокефальной церкви ликвидировало бы зависимость православных Речи Посполитой от Константинополя и сделало ненужными поиски защиты ими в Москве. Православное население лишилось бы тем самым вредных для Польского государства внешних влияний.
Документы свидетельствуют также, что Владислав IV видел объединение украинских церквей как равноправных субъектов. «Пока вы (православные и греко-католики), - писал король православным в письме от 5 сентября 1636 года, - не найдете согласия между собой верными способами, одна сторона не перестанет беспокоить другую, преследовать судом и притеснять».
С предложением организовать Украинский патриархат Владислав IV обращался даже к папе Римскому Урбану VIII, но не нашел в апостольской столице необходимой поддержки. Папа надеялся на унию с Константинополем, а организация патриархата изымала Украинскую поместную церковь из-под власти Святого престола. Урбан VIII ответил Владиславу IV твердым требованием осуществить унию (объединение двух украинских церквей) исключительно на началах Флорентийского Собора. Как видим, папа тоже соглашался на объединение и допускал образование новой Украинской церкви, но только, если она согласится признать над собой верховенство Римского престола.
Именно в этом направлении и поощрялась работа Римом. В частности, 10 июля 1636 года папа прислал свою грамоту Волынскому воеводе, в которой похвалил его за старания и успехи относительно церковного объединения на переговорах с православными Киевским митрополитом Петром Могилою и Луцким епископом Афанасием (Александром) Пузыною. Для православных же главным условием создания Украинского патриархата было согласие Константинопольского патриарха.
Что касается греко-католиков, то их позиция в вопросе создания Украинского патриархата была более мягкой. Они соглашались на его организацию при условии, что украинский патриарх хотя бы тайно признает формальное главенство папы Римского.
Известно, что идея Украинского патриархата не была воплощена в жизнь. И это, на наш взгляд, закономерно. В условиях отсутствия украинской государственности (как и государственности любого другого народа), создание соборной национальной поместной церкви является по сути невозможным. Для короля, поляка по происхождению, как и для тогдашнего митрополита молдавского происхождения, идея украинского, в принципе чуждого для них по природе, патриархата была лишь одним из средств достижения своих, безусловно, важных целей, но все ж не главной задачей государственного и церковного строительства в Украине.
История современной Украины подтвердила, что создание единой Поместной церкви также невозможно, если не будет четкой и конструктивной позиции по этому вопросу всего общества, в том числе и руководства страны. Без справедливого решения церковного вопроса в интересах народа, без достижения согласия между всеми конфессиями, сохранить согласие в обществе, а тем более построить полноценное государство практически невозможно. По мнению многих современных польских исследователей, отказ короля-реформатора Владислава IV довести идею создания патриархата в Киеве до реального воплощения был его главной политической ошибкой. На их взгляд, именно Киевский патриархат уберег бы Речь Посполитую от многих провалов в ее восточной политике и, возможно, от катастрофы в XVIII веке.
Стараясь окончательно решить спор между греко-католиками и православными, в основе которого лежал раздел церковных «бенефиций», Владислав IV, на основании сеймовой конституции 1635 года, подписал 14 марта обеим украинским церквям грамоты-привилегии. Грамоты «окончательно» распределяли церковные владения между двумя конфессиями. В частности, согласно королевской привилегии, за греко-католиками «должны навсегда оставаться архиепископство Полоцкое, бискупства Владимирское, Пинское, Холмское и Смоленское с монастырями, церквами и имениями, которые им принадлежат», а также Святотроицкий Виленский монастырь с братством и церковью Святой Пятницы, монастыри - Гродненский, Жидичинский, Могилёвский, Минский, Новогрудский, Онуфриевский, Мстиславский Пустынный, Полоцкий, Брацлавский, Лещинский и иные вместе с фундациями, которые «находятся в данное время» во владении греко-католиков.
«А в Витебске, Полоцке и Новогрудку, - читаем в грамоте короля Владислава IV, - неуниты никогда не должны иметь ни одной церкви. Подтверждаем также за себя и за светлейших преемников наших, что епископства те, архимандритства, игуменства, Мы (король) и преемники наши не будем отдавать никому другому, как только заслуженным василианским законникам (монахам), которые придерживаются правил Святого Василия, (и) которых настоящий митрополит-унит и его преемники - униты будут предлагать нам и преемникам нашим для утверждения на кафедру».
Согласно королевской привилегии, выданной православным:
а) Луцкая епархия по смерти греко-католического епископа Иеремии Почаповского должна была перейти в ведение православного Александра Пузины. Епископу Александру Пузине на время жизни отца Почаповского предоставлялся Жидичинский монастырь вместе с селами. В случае преждевременной смерти православного владыки судьбу епархии должны были решить сами волыняне. После передачи епископства православным, Жидичанская архимандрия со всеми имениями и Троицкой церковью передавалась греко-католикам. Поселения Теренки, Седмярки и Теремки, которыми владел Александр Пузина, со вступлением последнего на Луцкую кафедру оставались за ним и его православными преемниками;
б) судьбу Перемышльской епархии после смерти греко-католического епископа Афанасия Крупецкого тоже должны были решить сами миряне. Пока что к православному владыке переходили Спасский, Свято-Онуфриевский и Смольницкий монастыри вместе с имениями;
в) в Могилёвской епархии к православным отходили церкви Святого Креста в Могилеве, Блаженная в Минске, а также поселения Печерское, Цвиркив, Барсики и Тарасовичи. Гродненский монастырь оставался за греко-католиками. Те же в обмен передавали православным киевский Выдубицкий монастырь с имениями;
г) в Киеве к православным переходили Печерская архимандрия и Выдубицкий монастырь. Софийский собор и Никольский монастырь временно оставались во владении православного Киевского митрополита Петра Могилы.
Вопрос относительно Софийского собора был особенно болезненным для обеих украинских церквей. Дело в том, что в соборе испокон веков находилась резиденция киевских митрополитов. Михаил Рогоза, приняв в 1596 году унию, продолжал пребывать в нем, только уже в качестве греко-католического Киевского митрополита. Позднее там оседали также униатские митрополиты Ипатий Потий и Иосиф-Вельямин Рутской.
Петр Могила, став общепризнанным православным Киевским митрополитом, решил возвратить кафедральный собор своей церкви. Где-то в середине 1633 года он силой захватил его, о чем 8 июля того же года писал в своей протестации к Киевскому городскому суду униатский владыка Иосиф-Вельямин Рутской. Оба киевские митрополиты вполне обосновано пытались закрепить Киевский Софийский собор за собой и своими преемниками.
Польский король своим компромиссным решением попробовал решить эту нелегкую задачу. «Все процессы, - велел Владислав IV, - начатые вокруг Святой Софии и Никольского монастыря, а также иных (подобных) дел между униатами и неуниатами, отменяем и ликвидируем, за исключением ущерба и личных оскорблений, которые, если существуют, могут быть предметом судебных разборов».
Чтобы подобные проблемы больше не возникали, в 1638 году в конституцию были внесены дополнения, согласно которым все имеющие силу декреты переставали быть предметом судебных обсуждений на трибуналах. Данными актами завершилось восстановление и юридическое признание Украинской православной церкви в Речи Посполитой.
Утверждать, что признание состоялось только благодаря действенной позиции депутатского корпуса или благосклонному отношению к православным со стороны польского короля было бы неверно. Своему юридическому статусу православная Киевская митрополия была обязана всем слоям украинского народа - казачеству, шляхте, духовенству и братствам, которые продолжали активно защищать свою отцовскую веру. Так, еще в начале 30-х годов, когда ещё только обсуждался вопрос о будущем короле Речи Посполитой, украинские казаки в категорической форме потребовали от сейма ликвидировать церковную унию. «Если же, упаси Бог, и в дальнейшем не будет иначе, - предупредили они, - будем приневолены искать других способов успокоения».
4 декабря 1634 года на Вышинском сеймике шляхта подготовила православным депутатам инструкцию, в которой приказывалось «приступая к составлению сеймовой конституции» начинать «оную с Пактов конвентов; что согласно им не выполнено - ...утвердить все статьи без исключения». С просьбой о помощи к польскому правительству постоянно обращалось и православное духовенство. В частности, с этой целью Киевский митрополит Исайя Копинский отправил на сейм тогдашнего Печерского архимандрита Петра Могилу.
Весомую материальную поддержку в борьбе за признание православной церкви предоставляли братства. Так, Петру Могиле, уже как Киевскому митрополиту, большую денежную помощь предоставило Могилевское братство. Митрополит в своей грамоте от 4 ноября 1634 года поблагодарил братчиков и высказал надежду, что они и в дальнейшем будут играть важную роль в поддержке православия. «Думаю, - писал Петр Могила, - что вашим милостям известны труды и затраты смирения нашего, какие мы с охотой понесли для блага церкви Божьей и успокоения всего православия... не без пожиток для всего нашего милостивого народа».
Описав в общих чертах, в чем заключались эти «пожитки», владыка пригласил братчиков (их депутатов) прибыть на очередной сейм, чтобы довести дело успокоения церкви к желательному окончанию. Митрополит сообщал, что предыдущие его поездки по этому делу исчерпали «благосостояния», как личные, так и монастырские, а потому обратился к братчикам с просьбой предоставить денежную помощь «для следующего путешествия на сейм». Аналогичные грамоты были направлены другим братствам. В частности, в книге расходов Львовского братства отмечалось: «Его милости отцу митрополиту на потребность посполитую 450 злотых».
Есть также свидетельства о том, что на сеймах православные депутаты активно сотрудничали и с так называемыми диссидентами (протестантами), чтобы общими усилиями добиться желательных результатов по церковному вопросу.
Находим намек и на то, для чего митрополиту потребовались такие немалые средства для сеймовых поездок и куда была использована значительная часть «его отцовского достояния» и материальных пожертвований мирян. Так, в реляции нунция Висконта, направленной в 1636 году кардиналу Барбарини о состоянии дел в Польше и о результатах сейма 1635 года, среди прочего, сообщалось: «Дезуниты на прошлом сейме, соединившись с диссидентами, применяли всякие козни, самые хитрые через лукавую злость греческую, чтобы достичь цели своей лиходейской; грозились даже применить насилие, и если не обратились к оружию, то лишь потому, что им удобнее было бороться с помощью золота, которое, через корыстолюбивую алчность здешних католиков, попало не к одному Иуде».
Как видим, борьба была всенародной, поэтому и закончилась победой. Собственно этим и можно объяснить тот факт, что в первые годы правления Владислава IV отток православного населения Речи Посполитой в Россию прекратился.
§ 2. Реформаторская деятельность митрополита Петра Могилы.
Православная иерархия Киевской митрополии 1632 года отличалась от иерархии 1620 года. Во-первых, она была избрана только православными депутатами сейма, а не собором светских и духовных представителей. Во-вторых, новоизбранные владыки были дворянского происхождения.
Собственно, второе обстоятельство и определило избрание митрополитом 36-летнего воеводича Петра Могилу, сына молдавского господаря и валашского воеводы Симеона Могилы и венгерской княгини Маргареты, который роднился с самыми знатными в Речи Посполитой родами Вишневецких, Потоцких, Корецких и другими. Могилы также имели большие имения на Подолье и Киевщине. Несмотря на то, что еще жил митрополит Исайя Копинский, Украинской церкви были необходимы молодые, энергичные, с широкими связями в государстве люди, реально способные ее оборонять.
Без сомнения, деятельность митрополита Петра Могилы является одной из ярчайших страниц в истории Украинской православной церкви. Обновив церковную жизнь, ее науку и структуру средствами западно-европейской теологической науки, он развернул Украинскую церковь, за выражением Д.Дорошенко, «лицом к Западу». Не изменяя по сути православной теологии, Петр Могила реформировал ее, освежил, дал ей новое наполнение, которого «она держится и по сей день (Катахизис).
Деятельность митрополита была чрезвычайно разноплановой. Он много сделал для возвышения православных братств, особенно Киевского Богоявленского, значительно расширив его владения и пополнив монастырь новыми храмами. Будучи еще архимандритом Киево-Печерской Лавры (назначен указом Сигизмунда III от 29 ноября 1627 года), Петр Могила предоставил Братскому монастырю в пользование на три года из лаврских вотчин две волости (Вишенскую и Гнедын) и два села (Процив и Ревное), по возможности помогал деньгами. Став Киевским митрополитом, подарил село Позняки, построил новую двухэтажную Конгрегационную церковь, отобрал от греко-католиков Трехсвятительский храм вместе с угодьями, а по смерти завещал братству значительную часть движимого и недвижимого имущества. Собрав при кафедре выдающихся ученых, он сумел реформировать Братскую школу по образцу западноевропейских коллегий и превратить ее в «очаг» православной науки всего европейского Востока и Балкан.
Получая доходы с Михайловского, Пустинно-Никольского монастырей, Печерской Лавры, митрополит возобновил и перестроил такие храмы, как Софийский, Васильевский, Спаса на Бересте и ряд других. Из руин Десятинной церкви Петр Могила велел построить новый, каменный храм. Во время строительных работ на территории Десятинной церкви был найден гроб князя Владимира Великого. Голову князя митрополит распорядился перенести в Печерский монастырь. Нижнюю челюсть он подарил российскому царю Михаилу Федоровичу, который в свою очередь передал ее в Московский Успенский собор. Кисть руки Петр Могила положил в Софийский собор в Киеве.
Приведены были в порядок и пещеры Киевской Лавры. Ее монастырь разрастался; во времена митрополита Петра Могилы в нем насчитывалось до 800 монахов. Петр Могила первым канонизировал всех Печерских угодников, мощи которых покоились в пещерах: в Ближних - 73; в Дальних - 45. Русская православная церковь только спустя 120 лет (в 1762 году) внесла их имена в список святых. Под влиянием таких изменений в 1643 году было напечатано «Правило молебное к Преподобным Отцам нашим Печерским и всех Святых, в Малой России просиявшим».
Большое внимание митрополит уделял делу организации церковной жизни православной Киевской митрополии. Наставив своих постоянных и временных визитарей и наместников, он предоставил им право на проведение судов. Для епархиального управления остались клиры. Петр Могила создал новое учреждение для судебных «расправ» между членами клира – митрополичью Консисторию. Прихожанам «под клятвой» запрещалось обращаться к другим судам с жалобами на священников». Добившись титула экзарха Константинопольского патриарха, митрополит посчитал ненужным последнему вмешиваться во внутренние дела Киевской митрополии.
Петр Могила вел настойчивую борьбу со ставропигиями монастырей и братств и старался держать их в юрисдикции митрополита и епископов, что нередко вызывало недовольство, особенно у братчиков. Несмотря на запрет Константинопольского патриарха, Киевский митрополит старался держать непосредственную власть над братствами. Петр Могила прилагал максимум усилий, чтобы осуществлять цензуру над всеми изданиями, контролировать хозяйственную деятельность владык, игуменов в имениях православной Киевской митрополии.
Не отказывался митрополит и от попыток объединить две украинские церкви, интересовался способами такого объединения, поддерживал идею Украинского патриархата, будучи одним из реальных претендентов на патриарший престол. Собственно с именем Петра Могилы современники и значительная часть историков и связывали саму идею учреждения Украинского патриархата. Действительно, в 1620-х годах Петр Могила разделял взгляды Мелетия Смотрицкого об объединении украинских церквей, рассматривал его «Унийный катехизис», принимал участие в Соборе 1627 года вместе с тогдашним Киевским митрополитом Иовом Борецким. Петр Могила был также участником Собора 1628 года в Городке, который постановил «найти способ, чтобы создать единство Руси с Русью, униатов с неуниатами».
Став митрополитом, Петр Могила не прекратил своих связей с греко-католиками. Вопрос относительно достижения «универсальной унии» он неоднократно обсуждал с греко-католическим митрополитом Иосифом Вельямином Рутским. Известна также по этому поводу и его переписка с папой Урбаном VIII. В октябре 1636 года Петр Могила обратился также к православным братствам, в том числе и к Львовскому, с призывом помириться с униатами и советовал хорошо обдумать дело патриархата на благо церкви и народа, которое будет «поставлено на сейме» 1637 года.
Вместе с тем, Петр Могила, в целом поддерживая идею Украинского патриархата, очень осторожно относился к ее практической реализации. Еще в 1628 году на Киевском Соборе он осудил «Апологию» Мелетия Смотрицкого. Обсуждение данного вопроса с греко-католическим митрополитом велось неофициально, на частном уровне. То, что Петр Могила остался верен православной церкви свидетельствуют его «Завещание» и «Исповедание», которые он, не получив наставления от восточных патриархов, все же не решился напечатать.
Особое внимание заслуживает литературная деятельность Петра Могилы. К величайшим его произведениям относятся «Православное исповедание веры» (16401 г.), «Лифос или Камень» (1644 г.), «Катехизис» (1645 г.), «Требник» (1646 г.) и много других. Вообще, украинский исследователь И.Огиенко считал ХVІІ век золотой порой отечественной культуры, неразрывно связанной с духовной жизнью народа. Киев, по его словам, стал центром украинской науки, «ее Афинами, стал нашим Парижем». Современник митрополита Петра Могилы, его воспитанник Лазарь Баранович писал, «что если с Киева, с умной головы не дадут совета, замолкнет дело навсегда».
Антиохийский патриарх Макарий, находясь в 1653 году в Украине, писал об украинцах, что «они люди ученые, любятся в науках и законах, добрые знатоки риторики, логики, философии». «В них там рассматривают всякие важные вопросы, - замечает он, - которые требуют опыта». «Начиная от Рашкова, по всей казацкой земле, - продолжал патриарх, - все они, за малым исключением, грамотные, даже большинство их женщин и дочерей умеют читать и знают порядок служб церковных и церковные пения. Священники учат сирот и не дают им слоняться невеждами по улицам. А детей в них больше чем травы, и все дети умеют читать, даже сироты». Нет сомнения в том, что большая заслуга в этом была самого Киевского митрополита Петра Могилы, его соратников и учеников.
Почти всю свою сознательную жизнь Петр Могила провел за пределами своей первой родины - Молдовы, однако продолжал поддерживать родственные, церковные связи, как с родным Молдавским княжеством, так и с Валахией. За время своего пребывания в Украине он, как известно, только единожды посетил Молдавию в феврале 1645 года, приехав в Яссы, чтобы обвенчать дочь господаря Василия Лупула Марию с литовским князем Янушем Радзивилом. Как заметил румынский историк Н.Иорга: «Для нас (румын) Петр Могила является, безусловно, потерянным и отчужденным, который после того как стал Печерским архимандритом, не писал больше по-румынски и который в своем тестаменте не вспомнил ни одного румына, кроме своего брата Моисея-господаря».
Вполне очевидно, что замечание Н.Иорга скорее всего было эмоциональным, чем научным. Занимая высокое положение в Украинской церкви, Петр Могила всю свою жизнь помогал культурному развитию близких ему соседних княжеств – Молдавии и Валахии, открывая там типографии, школы, и тем самым способствуя развитию украинско-молдавско-румынских связей.
Так, в 1635 году валашский господарь Матей Бассараб направил свое посольство в Киев, чтобы купить типографию. В ответ, Петр Могила подарил господарю типографию вместе со всем оборудованием. Более того, митрополит отправил в Валахию своего типографа Тимофея Вербицкого и нескольких помощников, которые установили типографию в Долгом Поле - Кимполунге. Двумя годами позже, Киевский митрополит отправил вторую типографию, которую обустроили в монастыре Говора.
В подаренных типографиях были переизданы напечатанные в Украине книги и выпущено ряд переводов с украинского на румынский языки. В 1635 году в валашском Долгом Поле появилась первая книга «Требник», в предисловии которой было подано историю основания типографии. Среди других изданий, появившихся в валашских типографиях, следует отметить: «Анфилогион» (1643 г.), «Литургиарион» - служебник (1646 г.), «Триодион» (1649 г.); все они соответствовали украинским изданиям. В этих типографиях издавались и румынские книги: «Евангелие Учительное» (1642 г.) и «Номоканон» или «Правила де Говора» (1640 г.). Предисловие к последнему изданию было дословным переводом введения Петра Могилы.
Среди валашских деятелей в близких отношениях с представителями культуры Киева был боярин Удриште Нестурел, который также приглашал к себе на родину киевских профессоров.
В 1641 году Петр Могила направил первую типографию и в Молдавию, в ее столицу Яссы, молдавскому господарю Василию Лупу. Именно в стенах этой типографии в Яссах была издана первая молдавская книга - «Казание митрополита Варлаама» (1643 г.). Примечательно, что типографы и граверы Ясской типографии тоже были украинцами. Сам же митрополит Варлаам был в близких отношениях с митрополитом Петром Могилой, во многом руководствовался в своих действиях работами киевского владыки.
Стараниями Петра Могилы в Яссах, по примеру Киевской, была учреждена и коллегия. По просьбе господаря Василия Лупу, Петр Могила направил в 1640 году в Яссы небольшую группу украинских профессоров во главе с бывшим ректором Киевской коллегии Софронием Почаским. Одновременно Софроний Почаский получил почетный титул «старшего» в известном монастыре «Трех Иерархов». Украинская коллегия в Яссах просуществовала до 1656 года. В том же году, из-за конфликта с греческими духовными властями, украинская профессура вынуждена была возвратиться на родину.
Одной из лучших характеристик культурного влияния Киева на молдавские и румынские (валашские) земли, на наш взгляд, дает «История Румынской Церкви», изданная в 1958 году под редакцией и с благословения ее патриарха Юстиниана, где читаем: «От светильника культуры, зажженного в Киеве, получили и мы свет, который вскоре будет светить неугасаемыми лучами и другим соседним православным народам. Как типографии Матея Бассараба с Долгого Поля, Говоры и Терговишты, также как и те Василия Лупу из Ясс были подарены Петром Могилою или куплены румынскими господарями в Киеве».
Как для украинских, так и для румынских исследователей Петр Могила был образцом правоверности, преданности православной церкви, её защитником от католицизма и протестантства. Румынский митрополит, писатель Геннадий (Георгий) Еначану называл Петра Могилу «отцом современной православной теологии». В марте 1899 года Синод Румынской православной церкви признал «Православное исповедание» Петра Могилы первой книгой, которая по своей догматической ценности идет сразу же после Символа Никейско-Константинопольского Синода.
Привязанность Петра Могилы к украинскому народу румынский исследователь П.Панатиеску объясняет тем высоким положением, которое владыка занимал в украинском обществе. Вместе с тем, как верно замечает П.Панатиеску, «несмотря на это, Могила пытался пропагандировать свои деяния среди всех православных... Его реформа касалась не только украинцев Польши, а всего православия». Ученого поддержал и другой румынский исследователь Т.Ионеску, который в своей монографии о Киевском митрополите писал: «Его (Петра Могилы) выдающиеся творения, особенно его догматическое творчество, оставили имя Могилы в памяти всех православных. Друзья и враги, православные и неправославные, все согласны признать безусловную догматичную ценность его капитального труда «Православное исповедание», прямоту его характера и святость его жизни».
Петр Могила стал своего рода символом единения трех соседних народов – украинского, молдавского и румынского. В упомянутой уже нами «Истории Румынской Церкви» подчеркивается, что «митрополита Петра Могилу можно считать за духовное дарение, приписанное румынами православному экуменизму».
Известный украинский историк церкви А.Жуковский, оценивая украинско-молдавские отношения, подчеркивал, что самая весомая форма взаимосвязей между украинским и молдавским народами установилась именно в XVII веке. По его словам, рядом с попыткой Богдана и Тимоша Хмельницких учредить украинско-молдавский союз, самой светлой фигурой является Петр Могила, заложивший крепкие основания для культурно-религиозного сотрудничества двух народов. «Можно только сожалеть, - писал А.Жуковский, - что этот этап, который благоприятно отразился на судьбе украинского и молдавского народов, не нашел своего продолжения в дальнейших периодах истории, оставшись единственным светлым моментом их добрососедского сотрудничества». Справедливости ради отметим, что история все же исправила со временем этот пробел.
§ 3. Усугубление межконфессиональных противоречий в Речи Посполитой. Переселения православных украинцев на территорию Московского государства.
Повернув взгляды церковных иерархов в противоположную от Москвы сторону, Петр Могила, вместе с тем, не порывал отношений с Россией. Только теперь такие контакты носили отличительный от сношений двух предыдущих митрополитов деловой характер. Правда, необходимо заметить, что связи Киевского митрополита с московским правительством возобновились только в 1640 году, после десятилетнего перерыва.
До того, Петр Могила, заняв Киевскую митрополичью кафедру, воздерживался от любых контактов с Российским государством. В Киеве хорошо знали о жестокости и своеволии, которыми было проникнуто все российское общество, когда даже «самые вельможные и бояре московские титулуются обычно рабами царскими». Мелетий Смотрицкий и Кассиян Сакович откровенно писали, что в России живут одни только рабы и, что там старшину (дворян) «подвергают пытке кнутами и приговаривают к смертной казни». Большинство соотечественников Петра Могилы были убеждены, что «московитяне, которые только лишь голым именем християня словут, а делом и обычаями пуще и хуже варваров самых».
Петp Могила неоднократно публично высказывался о российской действительности, но вместе с тем, старался в дела Московского государства не вмешиваться, заявляя, что «мы за Москву не отвечаем, спрашивайте у нее самой». Возобновляя сотрудничество, митрополит, казалось, преследовал единственную цель - получить от российского царя средства и иную помощь на восстановление православных храмов в Украине (особенно после 1645 года, когда Сеймовой конституцией Речи Посполитой православным возвращалась часть церковных сооружений).
Действительно, Киевский митрополит некоторое время пользовался услугами московских мастеров, которых присылал царь. В частности, в 1643 году Петр Могила благодарил его за сусальщика. Однако, сам владыка подчеркивал, что причиной его сношений с Москвой было не получение милости, а более важные обстоятельства.
Заботясь о православии вообще, зная о низком профессиональном, образовательном уровне российского духовенства, он направил к царю наместника Печерского монастыря с предложением открыть в Москве школу наподобие Киево-Братской, где бы учились «дети боярские и простого чина греческой и славянской грамоте». В случае согласия владыка обещал направить и учителей.
Иногда Петр Могила помогал московскому правительству решать некоторые государственные дела. Например, царем было подарено митрополиту «соболей на 150 рублей» за то, что «посла государевого Богдашку Дубровского оберегал, когда он ехал из молдаванских земель через Киев».
В то же время, Петр Могила и его окружение с презрением относились к российскому невежеству. Занимая ведущие места в украинском обществе, в Речи Посполитой, во всем православном Востоке, у них и мысленно не возникало желания подчинить Киевскую митрополию Московскому патриарху, тем более, что король Владислав IV постоянно помогал им расширять церковные владения, возвращая бывшие храмы с имениями и разрешая строить новые. Петр Могила, Сильвестр Косив, Афанасий Кальнофийский, Исайя Козловский, Иосиф Горбацкий, Авксентий Старушич, а также воспитанники митрополита - Лазарь Баранович, Антон Радивиловский, Иннокентий Гизель и многие другие сподвижники сумели поднять Украинскую православную церковь на такой уровень, когда она могла успешно противостоять католицизму. А это было главным заданием того времени.
Вместе с тем, деятельность Петра Могилы имела и негативные последствия для украинского народа, его православной церкви, проявшиеся немного позднее. Беспокоясь о православии вообще и выходя за границы интересов самой только Украинской православной церкви, деятели Могилянского круга в значительной мере были лишены чувства украинского патриотизма, недостаточно содействовали развитию национального сознания. Как следствие - податливость украинских церковных деятелей, духовенства на разные концепции: москвофильскую и полонофильскую.
Могилянская школа, воспитывая своих учеников шляхтичами, отдаляла тем самым их от народа. Положив в основу всей науки латынь, народному языку места не нашлось. Даже церковно-славянский язык отошел на второй план. Православная элита вслед за митрополитом писала свои произведения исключительно на польском или греческом языках. В совокупности, это привело к оторванности высшей православной иерархии Киевской митрополии от народа, вызывало недоразумение, а иногда и открытую вражду между ними. Современник Гавриил Доменецкий вспоминал в 1706 году, что при учреждении Киевской коллегии «от неученых попов и от казаков большое негодование шло: на что латинскую и польскую школу заводите, ее к этому у нас не бывало, а спасались? Было хотели самого Петра Могилу к смерти побить, едва их уговорили».
Аристократы от рождения, они мало интересовались жизнью своих соотечественников-простолюдинов, нередко были посредниками в переговорах между польскими властями и обездоленными. Во время казацкого восстания 1638 года высшее православное духовенство вместе с украинской шляхтой поддержало действия правительства Речи Посполитой. В частности, воевода Адам Кисель обращался к Петру Могиле с просьбой оказать содействие в успокоении восставших, на что митрополит согласился и прислал от себя двух монахов для переговоров. С подобными просьбами обращались король Владислав и другие высокопоставленные деятели Польско-Литовского государства.
К своим подчиненным духовные православные владыки, как потомственные дворяне, относились подобно светской шляхте. Мелкое духовенство платило большие поборы. Епископские наместники обкладывали крестьян оброками, «стригли овец так, что задевали за живое, и шерсть снова вырастать не могла». В Варшаве даже вынуждены были обратить внимание на нелегкое положение белого духовенства в Украине. Сеймовая конституция 1647 года постановила, «чтобы владыки руские священников к работам не принуждали и никаких поборов не выдумывали».
Немалые притеснения испытывало сельское духовенство и от панов (землевладельцев), преимущественно католиков, находясь в полной от них зависимости. Священники дорого платили патронам за свое место («презент»), вносили им годовые оброки, отбывали разные повинности, даже панщину.
Своеволие римо-католической шляхты, католиков-фанатов не ведало границ. Поводом жестокой расправы над православными могло послужить любое событие, действие, даже колокольный звон православных храмов. Так, в мае 1634 года на праздник Тела Господнего, католики во время церковной процессии напали на Братский монастырь в Луцке. Причиной послужил церковный звон, звучавший из-за стен православного монастыря. Расценив его как надругательство над праздником, католики решили отомстить. 29 мая 1634 года студенты иезуитской коллегии монастырь разгромили, ограбили (разбили два сундука с деньгами и похитили их), а учеников, священников и старцев жестоко побили. Какому-то Яну Сколимскому «аж кость из головы достали».
Погром продолжился и на следующий день. Пассивность луцких властей заставила православных самим защищаться. В ответ, 31 мая они напали на католическое духовенство, их дома и костелы. Однако, и это не остановило католиков. 21 августа они снова предприняли нападение на монастырь. Учителю Босинскому отрубили палец на правой руке, а одного из приближенных к епископу Александру Пузыне шляхтича замучили до смерти. Такие случаи были нередкими.
Неисправимый вред украинскому народу приносили и постоянные состязания православных и греко-католических владык за церковные бенефиции (имущество), что выливалось в конкретную борьбу между их прихожанами, сеяли между ними вражду и непримиримость. Мы уже упоминали о силовом решении проблемы вокруг Софийского собора в Киеве православным митрополитом Петром Могилой. В таком же духе решался вопрос о принадлежности церковных храмов и на местах.
Аналогичным было и поведение греко-католических иерархов. Примером может послужить судебное дело между волынскими епископами - Луцким православным Александром Пузыною и Владимирским греко-католическим Иосифом Баковецким, в которое вынужден был вмешаться сам король Владислав ІV. Греко-католики, подогретые своим владыкой, в 1647 году силой захватили православные храм Рождества Богородицы в белорусском Кобрине и Лемешовскую церковь. Во время стычек православных жестоко побили, многих из них покалечили.
Миряне, став жертвой подобного раздела, вынуждены были нередко бросать насиженные места. Не имея возможности больше терпеть экономические, национальные и религиозные унижения, не найдя управы на своевольников, они снова начали искать приют в соседней православной России, надеясь на ее помощь. В результате, с конца 30-х годов XVII столетия возобновился переход многих украинцев на малозаселенные земли Российского государства.
Новому переходу оказывал содействие и бывший Киевский митрополит Исайя Копинский, который защищая до конца своей жизни православие, был убежден в правильности своих поступков. Петр Могила, став митрополитом, насильно переселил Исайю Копинского из Киевского Михайловского монастыря в Киево-Печерский. Там его держали до тех пор, пока владыка не отказался от киевской митрополичьей кафедры в пользу Петра Могилы. После отречения Исайю Копинского назначили наместником Киевского Свято-Михайловского Златоверхого монастыря. В 1635 году бывший митрополит перебрался на Полесье, где прожил до конца своих дней и умер в октябре 1640 года. Оттуда же он поддерживал тесные связи с полтавскими монастырями.
Исайя Копинский на всю жизнь остался личным врагом Петра Могилы. Их не смогли примирить и старания короля Владислава IV. Король, чтобы сгладить между ними неприятие, даже предоставил Исайе Копинскому небывалый доселе титул «Архиепископа Сиверского и Заднепровского».
В 1638 году бывший митрополит ощутимо усилил свою кампанию против Петра Могилы. Исайя Копинский начал активно распространять слухи о том, якобы Петр Могила собирается поддержать унию и начать гонения против православия. В частности, он назойливо пытался доказать, что Петр Могила давно отошел от православной веры и с благословения папы Римского хочет стать патриархом в Украине (казачество, братства, мелкое духовенство не воспринимали такую идею). С этой целью, Петр Могила, якобы превратит православные церкви на костелы, Печерский монастырь передаст Бернардинскому, а Михайловский - Доминиканскому орденам. Киевским митрополитом, при этом, станет Рафаил Корсак, преемник греко-католического владыки Иосифа-Вельямина Рутского. Подобная пропаганда вылилась в эмиграцию в Россию около 150 монахов полтавских монастырей. Там их распределили по монастырям Нижегородщины и Симбирщины.
В целом, начиная с 1638 года, бегство монахов в Московское государство заметно усиливается: из Густинского монастыря переходит 70 монахов и 20 послушников; с женского Ладинского монастыря - 50 сестер и 16 послушниц; из Мгарского - 14 монахов.
Кроме монахов и послушников появилась и новая категория людей, вынужденных бросать родные края. Речь идет о белом духовенстве, обычных священниках. Встречались случаи их переселения с частью своих прихожан (преимущественно крестьян), а иногда и целого прихода. Беглецы поселялись на Слобожанщине, нередко и дальше, восточнее - в уездах Курщины и Воронежчины. Как правило, перейдя границу, такие беженцы посылали в Москву делегатов, среди которых был священник, и просили правительство разрешить им поселиться в России, «пожаловать» землей, деньгами и помочь построить церковь. Причиной перехода в основном называли «латинское преследование и разорение». Пройдя ряд формальностей, связанных с российскими православными обычаями (мы их уже упоминали), беглецам предоставлялось право на поселение.
Следует отметить, что Московское правительство, особенно при жизни патриарха Филарета, охотно принимало украинских беженцев, прежде всего монахов, которые своими знаниями содействовали развитию образования в России. Вскоре они стали занимать в России высокие должности и играть весомую роль в общественной жизни страны. Так, украинский князь, епископ Иосиф Курцевич обнял Суздальское архиепископство. Священник Исакий Сомкович построил Костромскую Геннадиевскую пустыню. Во время диспута «о вере по поводу сватовства Вольдемара» московиты были не в состоянии ответить лютеранскому пастору и обратились за помощью к украинскому ученому и книгам, изданным в Украине. Этот перечень можно продолжить.
Переселение на территорию Российского государства в значительной мере было связано и с распространенной московскими сторонниками среди белого и черного духовенства Киевской митрополии идеей о том, что только российский царь под своей высокой рукой и опекой сможет защитить украинский народ от неволи «лядской» и православную веру от польско-католических притеснений. Понятно, что такая позиция России, на фоне невыносимых условий проживания православных низов в Речи Посполитой, только усиливала среди отдельных слоев украинского народа мысль о московском «царе-защитнике».
Итак, давайте снова попытаемся подытожить наши исследования. Наверно будет правильным сказать, что могилянский период оставил важный и в тоже время непростой след в жизни украинского народа и его православной церкви.
Межконфессионная вражда, охватившая практически всю Киевскую митрополию, и шляхетский раздор, вызванный в большей мере религиозным противостояниям, поглотили все общество Речи Посполитой, представляя серьезную опасность внутренней стабильности государства, лишая его правительство возможности проводить активную внешнюю политику.
Особо опасными для Речи Посполитой были внешние влияния, прежде всего соседнего, неприятельского Российского государства, с которым значительная часть украинского православного духовенства и мирян связывала свое национальное и религиозное освобождения. Для стабилизации внутренней жизни страны, ликвидации угрожающих государству разрушительных процессов необходимы были радикальные изменения, главным образом в решении церковной проблемы. Репрессивные меры правительства короля Сигизмунда ІІІ наглядно доказали свою несостоятельность в улучшении ситуации в государстве.
После смерти Сигизмунда Ш, убежденного противника православия, престол занял его сын Владислав IV. В поисках поддержки в своей борьбе с крайним деспотизмом шляхты и желая спокойствия в Речи Посполитой, он согласился на значительные уступки православным. Новому королю удалось склонить депутатов парламента, фактически представляющих христианские конфессии всей страны, к компромиссу и принять ряд законодательных актов, согласно которым государство официально признало существование на своей территории Украинской православной церкви. Кроме того, гражданам страны гарантировалась свобода вероисповедания на всей территории Речи Посполитой. Основные права и привилегии православной церкви были зафиксированы в «Статьях успокоения», «Дипломе» короля и в других государственных документах. Законодательным путем между греко-католическим и православным духовенством было проведено окончательное распределение церковных владений. Принятые решения больше не подлежали пересмотру.
Легализация православия была бы невозможной, если бы украинская общественность прекратила свою борьбу за православную веру. Казачество, мещанство, духовенство беспрерывно добивались от властей права на свободное исповедование православного обряда. Казачество откровенно угрожало польскому правительству решить религиозную проблему силовыми методами. Правительство было вынуждено считаться с нуждами православных. Победа, по сути, была всенародной. Поэтому, она и приостановила на некоторое время переход православных Речи Посполитой на территорию Российского государства.
После длительной борьбы пришло время примирения, которое было использовано митрополитом Петром Могилой для проведения реформ в Украинской православной церкви: обновилась структура церковного управления, упорядочивались догматические вопросы религии, реформировалась школа, прочее. Все изменения происходили под эгидой церкви и имели весьма положительные результаты для украинского народа. Авторитет православия настолько возрос, позиции православной церкви настолько укрепились, что начались разговоры об учреждении собственного Украинского патриархата. Идея очень полезная и нужная для консолидации народа, тем не менее, уже изначально была невыполнимой. В условиях отсутствия украинской государственности, создание Поместной церкви было невозможным. Однако, главная цель была достигнута - реформированная Киевская митрополия могла успешно обороняться от католической экспансии.
Вместе с тем, высшая православная иеpapxия митрополии, получив большие права и привилегии, постепенно отрывалась от общественной жизни своего народа, сосредоточилась на своих узких интересах и абсолютно не обращала внимания на назревшие, болевые общенациональные проблемы украинского общества. И это в то время, когда казачество открыто стало на путь вооруженной борьбы с правительством Польши (восстание 1637-1638 годов). Высшее духовенство не только не поддержало его, но и выступило посредником на переговорах между властями и недовольными.
Будучи легализованным, православие, тем не менее, не избежало преследований. Не знало границ своеволие католической общины в Украине. Поводом для погромов православных служило любое действие со стороны «схизматов». Не лучшим образом складывались отношения между православными и греко-католиками, особенно на местах. Борьба, которая затрагивала в основном церковные храмы, приводила к вражде и непримиримости между верующими обеих украинских конфессий.
К религиозным притеснениям прибавлялось национальное и социальное угнетение. Король, как глава государства, продолжал рассматриваться высшим распорядителем «хлебов духовных». Очень часто он передавал право патроната местным органам власти, частным лицам, преимущественно католикам. Последние, в силу своего права, могли дать православным согласие на избрание священника или же отказать; земли священников не были освобождены от налогов, а собственно белое духовенство нередко вынуждено было отрабатывать даже панщину.
Не лучшим было положение православных низов и на землях, принадлежавших высшей иерархии Киевской митрополии. Православные владыки, шляхтичи по происхождению, безжалостно взыскивали подвластное им население. Не имея возможности больше терпеть религиозный, национальный и социальный гнет, многие православные украинцы с конца 30-х годов ХVП века возобновили переселение в юго-западные окраины Российского государства.
Московское правительство, заинтересованное в расширении круга своих приверженцев на территории Речи Посполитой, разрешило беглецам поселяться. Многие из них в скором времени заняли весомые позиции в российском обществе, особенно в духовной сфере. Действия России, на фоне тяжелых условий проживания в Польше, содействовали быстрому распространению москвофильских настроений среди православных украинцев. К концу 40-х годов XVІІ столетия польско-католическое угнетение украинского народа достигло своего апогея. Речь Посполитая оказалась на грани социального взрыва.