Патриарх Филарет – человек необычной судьбы. Сделавший еще в молодые годы карьеру в Русской Православной Церкви и достигший в ней самых высоких ступеней власти, он этой же Церковью был отвержен и предан анафеме – якобы “за раскольничество”. Но не изменил своих убеждений, оптимистично утверждая: “Ну и что? История знает подобные примеры. Даже Иоанна Златоуста лишали сана, но затем же и возвращали ему его достоинство. И с Московским Патриархом Никоном тоже случалось подобное...”.
В этом смысле Патри­арх Филарет некото­рым образом как бы повторил судьбу Иоанна Златоуста. Свергнутый Архи­ерейским Собором Русской Православной Церкви, Предстоятель УПЦ продолжил работу над со­зданием независимой Украинской Православной Церкви, Патриархом кото­рой ныне является.
Ваше Святейшество, сегодня Вы идете дальше, работая над созданием единой поместной Церк­ви, которая бы объедини­ла все православные кон­фессии. Вы утверждаете, что это нужно Украине. Объясните: почему?
– Давайте проанализи­руем некоторые геополити­ческие реальности. Хотя бы на примерах стран, где доминирует православие, – Россия, Грузия, Болгария, Греция и все другие. Как свидетельствует история, в каждой из этих стран, лишь только они обретали свою государственную неза­висимость, тут же создава­лась и независимая нацио­нальная Церковь. Потому что независимость государ­ства и независимость Церкви – это факторы, которые взаимосвязаны очень тес­но. Поэтому я абсолютно уверен, что, несмотря на все существующие сегодня преграды, единая помест­ная православная Церковь в нашем государстве все равно будет создана.
Обратите внимание: это не только желание милли­онов верующих. Многие наши ведущие политики тоже неоднократно выска­зывались за это. Я считаю, что прообраз такой Церкви уже есть – это Украинская Православная Церковь Ки­евского Патриархата, кото­рая в управлении не связа­на ни с Константинополем, ни с Москвой, ни с какими бы то ни было еще столица­ми. В ней сегодня более 3500 приходов в на­шей стране, есть приходы и за рубежом, в тех странах, где проживают выходцы из Украины или их дети, вну­ки, правнуки...
Да, пока еще существует проблема международного признания нашей Церкви другими Поместными Цер­квами. Потому что есть влиятельные силы, кото­рые не хотели бы этого до­пустить. Но из той же исто­рии можно проследить та­кую закономерность: мно­гие автокефальные Церкви очень подолгу ждали меж­дународного признания, и рано или поздно оно таки приходило. Кстати, дольше других ожидала Русская Православная Церковь – 141 год.
Откуда мы ждем такого признания? Прежде всего от Вселенского Патриарха. И дело не только в его ми­ровом авторитете для пра­вославия. Существует еще один очень важный истори­ческий момент. Как извест­но, в 1686 году Киевская митрополия, которая в то время находилась в юрисдикции Константинополь­ского Патриархата, была незаконно присоединена к Московскому Патриархату. Естественно, что это присоединение никогда не при­знавалось Константино­польской Церковью. Поэтому сегодня Патриарх Константино­польский претендует на то, что в случае, если такое ре­шение созреет, только он может выдавать Томос, т.е. документ о признании ав­токефалии Украинской Православной Церкви.
Интересно и то, что именно из таких соображе­ний в 1924 году Патриарх Константинопольский при­знал автокефалию Поль­ской Православной Церкви, ведь в свое время право­славные на территории Польши находились в ду­ховном подчинении Киев­ской митрополии.
Вот видите, “поль­ский вопрос” Константи­нополем уже давно решен, а “украинский” еще нет...
– Да, но и независимым государством Польша стала гораздо раньше... Что же касается “украинского во­проса”, то сейчас идут пере­говоры между Вселенским и Московским Патриарха­ми. Очень непростые пере­говоры. Ведь позиции глав этих двух крупнейших православных Церквей относи­тельно украинской пробле­мы существенно отличают­ся. Если Вселенский Патри­арх согласен с тем, чтобы в Украине, как независимом государстве, была своя автокефальная Церковь, то Московский Патриарх при­держивается иного мнения. Он считает недопустимым отделение украинского пра­вославия от Русской Право­славной Церкви. В этом и состоит глубокое противо­речие между Москвой и Константинополем с одной стороны, между Москов­ским и Киевским Патриархатами – с другой.
Я убежден, что это про­тиворечие должно разре­шаться прежде всего в са­мой Украине. Точно так же, как, например, незави­симость того или иного го­сударства лишь признается внешним миром, но реша­ется этот вопрос внутри са­мого государства, как толь­ко созревают необходимые для этого предпосылки. Украинская Православная Церковь провозглашает свою автокефалию, а уж другие Церкви рано или поздно признают ее.
Ваше Святейшество, какое-то время Вы были, по сути, первым челове­ком в иерархии Русской Православной Церкви, яв­ляясь местоблюстителем патриаршего престола. И вполне могли быть избра­ны Патриархом Русской Православной Церкви. Как тогда вы смотрели бы на проблему, которую мы сейчас обсуждаем?
– Это была совершенно другая историческая ситу­ация – эпоха Советского Союза. Сегодня мне трудно ответить, как я действовал бы в случае избрания меня Патриархом Московским. Наверное, поступал бы исходя из конкретных ре­алий, которые складыва­лись в ту пору. Но думаю, что каждый Патриарх дол­жен, во-первых, заботить­ся об интересах своей Церкви, и в то же время он должен считаться с тенден­циями в мировом право­славии.
Исходя из этого, я пола­гаю, что даже находясь на престоле Патриарха Мос­ковского, я мог бы, при со­ответствующих историче­ских и политических усло­виях, согласиться на автокефалию Украинской Церкви.
А все-таки, что слу­чилось, что тогда к власти пришел все же Алексий II, а не Вы?
– Хотя шел уже 1990 год, коммунистический ре­жим еще оставался доста­точно сильным, он не вы­пускал из-под контроля Церковь. Без согласования с властью на пост Патриарха не могла пройти ни одна кандидатура.
Значит, Вам, выход­цу из Украины, кремлев­ская власть не очень до­веряла? И когда Вы это почувствовали? Ведь все предыдущие годы, похо­же, ничто не мешало ва­шей стремительной карь­ере. В 23 года вы получа­ете назначение благочин­ным Троице-Сергиевой лавры, одного из важней­ших храмов русского православия. Затем назначаетесь настоятелем Владимирского кафедрального собора, а через несколько лет – экзар­хом Средней Европы, од­новременно епископом Венским и Австрийским. Потом Вы стали экзархом Украины...
– И все-таки однажды наступил период, когда я начал ощущать какую-то настороженность властей ко мне. Особенно после празднования 1000-летия крещения Руси. В то время Патриарх Пимен уже был немощен, и вся ответствен­ность за организацию мас­штабных праздничных ме­роприятий была возложена на меня. Тысячелетний юбилей действительно стал событием огромной важно­сти не только для Церкви, но и для всей страны. При­ехали очень представи­тельные делегации со всего мира, многие политиче­ские и государственные де­ятели. У этих празднеств был какой-то иной на­строй, иное дыхание, не­привычные для тоталитар­ного уклада жизни. И я по­чувствовал, что власть как будто насторожилась, чего-то испугалась. Я ощутил какую-то перемену в отно­шении ко мне. И когда че­рез некоторое время Рус­ской Православной Церкви пришлось избирать нового Патриарха, я уже пони­мал, что для власти я те­перь чужой...
Как один из шагов на пути к созданию еди­ной поместной Церкви обсуждался вопрос об объединении УПЦ Киев­ского Патриархата и Украинской Автокефаль­ной Православной Церк­ви. С этим пока не получается?
– Это сам по себе непростой вопрос. Ведь у каждой из этих двух Церк­вей своя очень сложная ис­тория. К этому также при­мешивается влияние извне. Есть силы, которые очень не хотели бы такого объ­единения. Тем не менее пе­реговоры продолжаются. Мы пока еще не объедини­лись, но важно то, что нас ничто и не разделяет.
Во-первых, нет никаких проблем канонического по­рядка, которые бы нас раз­деляли. Во-вторых, нет ни­каких споров о перераспре­делении административ­ных полномочий после воз­можного объединения. Не возникает вопросов о ка­ких-то переделах епархий. Поэтому я убежден, что ус­ловия для осуществления задуманного созреют.
Как Вы считаете, в украинском политикуме, в частности среди лидеров политических партии, общественных движений, достаточную ли поддерж­ку получает эта идея?
– Мы ощущаем боль­шую поддержку. Вот хотя бы такой пример: в Вер­ховной Раде уже 234 де­путата вошли в объедине­ние, которое поддержива­ет создание в Украине единой поместной право­славной Церкви. Эту идею активно поддерживают все национально-демокра­тические политические партии и объединения, об­щественные организации. А свидетельством под­держки среди верующих, безусловно, является то, что возрастает количество прихожан и приходов на­шей Церкви.
Как представлена Ваша Церковь за рубе­жом?
– У нас есть приходы в Западной и Центральной Европе, в США и Канаде, Латинской Америке... В последние годы в них на­блюдается увеличение ко­личества прихожан. Воз­растает и количество при­ходов. В этой связи, напри­мер, недавно в США был создан викариат, туда был назначен епископ. Им стал Степан Биляк, очень из­вестный в украинской диа­споре США священнослу­житель и общественный деятель. О своем желании принадлежать к Украин­ской Православной Церкви Киевского Патриархата за­явили недавно несколько православных приходов в Австралии.
Хочу оговориться, что со своей стороны мы ни в коей мере не активизируем подобные процессы. Поче­му? Дело в том, что ранее эти приходы принадлежа­ли другим Церквам. Их отход иногда болезнен. Для нас же главная задача – мирно, без конфликтов с кем бы то ни было войти в мировое православное со­общество.
Увеличивается ко­личество приходов Киев­ского Патриархата в восточных регионах страны. Означает ли это, что осу­ществляется политика продвижения на восток?
– Мы не ставим такую задачу – расширяться на восток или на запад, на се­вер или на юг. Подход дру­гой: прихожане приходят в лоно нашей Церкви, а мы стараемся обеспечить их духовные потребности. И неважно, в каком регионе страны это происходит. Се­годня на территории Укра­ины уже действуют 29 епархий. Правда, до не­давнего времени шесть из них оставались без архи­ереев. Но вот недавно были назначены три епископа, скоро закроются и три оставшиеся вакансии...
Но, действительно, в вос­точных регионах процесс образования новых прихо­дов происходит более ак­тивно. В определенной степени это объясняется тем, что раньше тут их действовало значительно меньше, чем в западных регионах. Сегодня соотно­шение количества прихо­дов во всех частях Украи­ны постепенно выравнива­ется. Если, к примеру, лет пять назад в Донецкой об­ласти у нас их было всего 12, то теперь – 90. В За­порожской области у нас сегодня 89 приходов, а еще не так давно их было только 20. На Днепропетровщине у нас уже 200 приходов, а было 30...
Значит, возрастает и необходимость в священ­нослужителях. Учебные заведения Киевского Пат­риархата успевают управ­ляться с их подготовкой?
– Мы имеем две духов­ные академии – Киев­скую и Львовскую, бого­словский факультет в Чер­новицком университете, шесть духовных семина­рий, несколько духовных училищ. Уровнем подго­товки кадров мы доволь­ны. Хотя есть некоторые проблемы с их распределе­нием. Большинство вы­пускников стремятся по­лучить распределение в за­падные и центральные ре­гионы, где традиционно церковная жизнь всегда была более активной. А вот восточные и южные регионы в годы коммунис­тического режима значи­тельно больше пострадали от жестокостей воинству­ющего атеизма. Послед­ствия этого сказываются еще и сегодня. Нужно от­страивать разрушенные храмы, воссоздавать общи­ны. Тем не менее приве­денные выше сведения о росте количества приходов свидетельствуют, что мы решаем возникающие проблемы.
А как складываются отношения между свя­щеннослужителями Киев­ского Патриархата и Украинской Православ­ной Церкви Московского Патриархата?
– Несмотря на сегодня­шние различия в позициях Патриархатов, мы стараем­ся, чтобы отношения меж­ду священнослужителями оставались добрыми. Ведь это очень необходимо для будущего объединения на­ших Церквей, в котором я не сомневаюсь.
 
Александр РУЩАК,
газета “Сегодня”, 28 марта 2003 года